Николай Анатольевич Павленко. Управление рисками в контексте Агрохимического рынка.

 

Матрица рисков в системе агрохимического бизнеса

 

Сергей Писоцкий: Николай Анатольевич, опишите роль риск-менеджмента в бизнесе, в частности в деятельности агрохимических компаний.

Николай Павленко: Еще Питер Друкер в своей замечательной книге «Задачи менеджмента в XXI веке» сказал совершенно потрясающую вещь, которой я руководствуюсь с начала этого века. По его мнению, основная задача бизнеса в XXI веке – это не получение и не повышение доходности, а сохранение того, что уже достигнуто и укрепление своих позиций на рынке. Он, видимо, предвидел кризисные ситуации, тот кризис, который уже в 99-м показывал свои изначальные позиции и кризис 2008-го года, который до сих пор не могут преодолеть. В этой ситуации риск-менеджмент приобретает огромное значение.

Первый опыт достаточно успешного применения риск-менеджмента состоял из двух «эшелонов»: это опыт в начале 90-х и опыт в 2008 году. Опыт в начале 90-х был достаточно первичным и никакие модели не работали, потому что поменялась парадигма и некие стереотипы поведения людей, т.е. психологические стереотипы остались советскими, а экономику уже пытались развивать по-западному, и намеревались западные стереотипы применить к советским человеческим стереотипам. Что из этого получилось – мы прекрасно понимаем: кто-то вырос, кто-то упал. Но это был очень рискованный бизнес, и первоначальный элемент формирования капитала тоже был основан на рисках. Люди, которые были миллионерами в то время, либо практически не дожили до этих времен, либо потеряли свои позиции. Пример – Березовский, Гусинский и ряд других уважаемых людей. Они остались миллионерами, но перестали развиваться, поэтому вынуждены были покинуть страну, в которой жили. Часть украинских бизнесменов так же вынуждены были уехать в Европу, Америку и другие страны. Вторая часть опыта заключается в том, что кризис, который случился, начался в 99-м году.  

По сути, 98-й год – это валютный кризис в России (который затронул и все страны СНГ), когда Россия объявила дефолт. Молодое поколение правительства просто не учло все риски и «завалило» экономику страны. Единственным выходом было катапультирование, вследствие которого пострадали многие предприятия. Но этот кризис носил локальный характер и никого ничему не научил. Народ стал более аккуратным, но, все равно, часть бизнесменов потерялась, а другая часть пошла дальше.  

И, наконец, новый кризис 2008-го года, который наступил после «золотых времен» 2002-го – 2007-го годов. Этот кризис носил системный глобальный характер, но все  начиналось немного раньше: еще в 2003-м году Дюринг написал книгу «Жизнь в эпоху кризиса», но никто её не прочитал и не сделал выводов. Он утверждал, что основная задача – это оценка рисков. Мы не говорим о том, что нужно отказаться и сказать, что необходимо действовать безрискованно, ведь это невозможно в силу определения предпринимательства, потому что предпринимательство – это деятельность на свой страх и риск. Об этом говорит Закон, поэтому не рисковать невозможно. Вопрос допустимого предела, или как говорят предприниматели, аппетита к риску. К сожалению, во многих странах и бизнесах, этот аппетит очень сильно варьируется. Например, мы прекрасно понимаем, что сельское хозяйство и производитель сельхозпродукции – это рискованный бизнес. В России земледелие – это рискованная зона, в Украине же она частично такова. И здесь самое смешное заключается в том, что предприятия и агрохолдинги, приходя в эту ситуацию, делают риски едиными в независимости от рисков земледелия. 

Сергей Писоцкий: Что имеется ввиду под едиными рисками? 

Николай Павленко: Например, погодные риски. Ни в одном контракте нет упоминания о погодных условиях. Мы сейчас как раз получили «неоценку» этого риска, - в итоге рынок застагнировался и теперь все дружно не понимают что делать, даже вплоть до того, что выводят локальные форс-мажоры и т.д. А ведь это было предсказуемой вещью. Я всегда задаю вопрос юристу или коммерсанту о том, когда он в последний раз смотрел прогноз погоды. Он отвечает: «Никогда». Это первый риск.  

Второй риск – это риск истощения земель, т.е. состояние земель. Сейчас мы занимаемся оспариванием кадастровых оценок в России и Украине. Это связано с тем, что нам рассказывают о том, какая замечательная земля, что это черноземные зоны, что на них можно построить типографии, пароходы, станции, бизнес-центры. А реально на этой земле ничего строить нельзя. Когда мы делали переоценку на Камчатке, нам сказали: «Вы можете здесь построить здание». Мы ответили, что там нельзя строить здание. «Почему?» - спросили меня. Потому что за последний год там было пять землетрясений. Кто будет строить высотное здание, которое, по их словам, будет рентабельным, если МЧС утверждает, что там строить нельзя. Либо говорят: «Вот речка. На ней можно пустить пароход». В реальности – нельзя. Такие фантазии существуют у государственных чиновников и наша задача - оценить может ли этим воспользоваться предприятие, может ли этим воспользоваться любой человек с рынка и может ли это быть физически выгодным условием. И вот зона рискованного и малорискованного земледелия – это наличие осадков, это вопросы о том, что знают агрономы «старой закваски» - графики ритмичности-цикличности изменения урожайности и прочее. К сожалению, эти огромные массивы данных в значительной степени потеряны или их никто не использует. Т.е. берут аналог, например, завода или сельхозпроизводства в Техасе или в Миннесоте, и переносят все это сюда. Только они забывают, что Нью-Йорк находится на уровне Сочи и, соответственно, там немного другие условия труда. 3см снега в Нью-Йорке вызывает паническое состояние города, а 10см – это повод для его полной стагнации.

Одним из серьезных моментов оценки рисков является то, что они должны быть очень четко классифицированы. Причем, не сразу, потому что это невозможно. Они должны делаться постепенно: первый сводит более крупные риски, второй дальше сводит подриски и так далее, по мере практики набирая постепенно необходимую информацию.

Проблема, связанная с рисками, заключается в том, что, к сожалению, данные, которые, например, используются в финансовых расчетах (это я заявляю как финансовый судебный эксперт), не сопоставимы с данными в предыдущий период. Например: не учитывается индекс инфляции и индекс изменения рыночных цен, которые должен коррелировать предыдущий показатель; не учитываются изменения структуры группы компаний с точки зрения активов и с точки зрения, например, того же земельного фонда, либо посевных площадей и их распределения по культурам; не учитывается объемы и расчеты, связанные с внесением удобрения, потому что всем известно, что в Украине земли выжаты уже до предела и внесение удобрений является основной составляющей повышения продуктивности. При этом мы можем, как китайцы, очень много говорить о зеленой экологии и  так далее, но вопрос один: что вы делаете и куда поставляете товар? Если вы будете поставлять в Европу, то его никто не будет покупать, потому что там будет много гербицидов. С другой стороны, его с удовольствием будут покупать китайцы и другие страны, в которых ниже ценность экологичности.  

Существует также риск смены ключевого персонала. К сожалению, люди, которые имеют значительный опыт, профессиональную интуицию и базовые грамотные знания, полученные в советское время или в первую часть постсоветского времени, когда состоялась агрошкола, химико-технологические институты, которые были насыщенны профессурой и оборудованием, и люди хотели что-то делать. Эта школа начинает теряться. Второй риск, который существует (кроме погодного риска и риска экономических расчетов) – это риск потери ключевого персонала. Технологии есть и они ведут к тому, чтобы заменить как можно больше квалифицированного персонала неквалифицированным. Иногда даже квалифицированный персонал увольняют, аргументируя это тем, что их компетенция дорого стоит и она излишня. При этом никто не думает о том, что технологии тоже стоят денег, что они не адаптированы, и кто-то должен уметь их использовать  в конкретной среде и в конкретных погодных условиях.

Мы видим, что изменились стереотипы поведения людей: молодежь уже не так хочет работать, как старики, и не готова «бросаться на штыки». Она предпочитает уехать в Европу, заниматься торговлей, но не собирается заниматься производством на опасных химических предприятиях. Я слышу постоянно жалобы о том, что невозможно найти компетентного человека, который хотел бы работать, который умел бы работать и который понимал бы, что он сделает. Этому можно противопоставить систему оценки рисков по ключевым технологиям, по ключевому персоналу, по ключевым финансам и риск оценки потери темпа бизнеса, потому что зачастую это очень важный момент на рынке. Эти четыре параметра (время, люди, деньги и информация) играют ключевую роль, потому что все остальное (наличие производственных площадей и т.д.)  не играет роли, т.к. это все можно арендовать, купить в нашей стране, либо сойтись с тем, у кого это есть – это не проблема. Это просто вопрос времени и денег.   

Сергей Писоцкий: Николай Анатольевич, Вы сейчас упомянули наиболее значимые риски бизнеса. А какие существуют недооцененные риски, которые встречались в Вашей практике?  

Николай Павленко: Среди недооцененных, первый риск – это риск, связанный с персоналом, потому что рынок более-менее предсказуем и просчитывается, там много типовых сделок. В Украине и в России он отчасти олигополизированный, т.е. есть несколько опытных игроков, которые поддерживают некое картельное негласное джентельменское соглашение. Поэтому первое – это наличие ключевого персонала. К сожалению, найти сейчас компетентного и желающего работать от души человека – очень большая проблема. Это первый риск, что вы наймете не тот персонал. Этот персонал будет брать много денег, у него будут постоянные затраты и т.д.   

Второй риск, который существуют – это погодная аномалия. Он опасен тем, что в договорах не учитывается этот пункт. Могу сказать, что в ряде производств, на которых нам удалось проконсультировать людей, стали учитывать прогнозы погоды, покупая дорогие прогнозы от нескольких иностранных и отечественных производителей, а некоторые крупные компании даже наняли синоптиков, которые стали четко планировать производственную программу по удобрениям, посевам, гербицидам и другим средствам защиты. Даже логистика должна учитывать риски. Я приводил пример, когда вагон со спиртным, въезжая в Украину на станцию «Сумы» превращается в жижу, потому что не учли фактор, что по дороге была полоса проливных дождей. Логистикой можно было объехать эту полосу. Это стоило бы дороже, но в итоге, когда мы подсчитали, сколько потеряли на качестве продукции, на её количестве, на доведении до доп. уровня потребления, оказалось, что эта сумма была в полтора раза больше, чем если бы вагон был перенаправлен через другой город. Такого рода расчеты достаточно элементарны. Более-менее грамотный специалист может это сделать в течение дня. В действительности, никто не обращает на это внимания.   

Есть еще один важный момент – не учитывают такой фактор, как эластичность рынка. Бизнес-ёмкость рынка постоянно меняется, и в зависимости от того, как перераспределяется это состояние, и рассчитывается риск. Если люди видят, что погода плохая, они начинают менять культуру, применять другие сорта. Как результат - моментально начинает меняться потребление продукции.  

Сергей Писоцкий: То есть, другими словами, можно риск-аналитику использовать не только в оперативном менеджменте, но и в среднем и долгосрочном?

Николай Павленко: Однозначно. Более того, я считаю, что он недостаточно используется при заключении контрактов. Я являюсь адвокатом и всегда в договоре пишу оговорку, что стороны признают форс-мажором, например, такие-то обстоятельства и в случае, если стороны имеют такой-то прогноз погоды по логистической цепочке движения, то в данном случае сторона-отправитель отгрузки должен обеспечивать сохранность товара определенным способом. Если она этого не сделает, то затраты могут быть отнесены на покупателя. Мы работали с компанией, которая поставляет гранулят с зернами свеклы, и когда мы их консультировали, как раз эти вопросы и прорабатывали. И надо сказать, бельгийцы очень быстро реагировали на подобные вещи. Им это очень понравилось, и они сказали описывать подобные оговорки в контрактах.

Сергей Писоцкий: Николай Анатольевич, дайте, пожалуйста,  ответ еще на такой вопрос: риск-менеджмент – это наука для собственников и топ-менеджмента компаний, либо можно кому-то доверить риск-менеджмент в линейном персонале? 

Николай Павленко: На Западе ситуация построена следующим образом: у компании есть определенное лицо, которое называется «крайним» - это риск-менеджер. Как правило, это человек, который отработал в операционной деятельности компании и даже поднялся до уровня топ-менеджера. Ему платят на уровне члена совета директоров, но он несет ответственность вместе со своей аналитической службой за то, что риск будет допустимо предельным. В серьезных компаниях этот человек также указывает насколько корректируется цена. Привожу пример: мы сопровождали сделку, связанную с производством химической продукции. Это был государственный заказ и компания, выигравшая тендер, была иностранной и с хорошим риск-менеджментом. Субподрядчиками были российские и украинские компании. И когда я представлял интересы одной российской компании, её спросили, кто будет производителем. Они ответили, что пока не знают. На что им сказали: «Тогда цена будет ниже на 10%». «За что?» - поинтересовалась компания. «Потому что мы не знаем, кто за этим стоит. Если вы нам покажете, где этот товар лежит, то мы сможем проверить и оценить свои риски. Заключая контракт, мы будем знать, чем мы рискуем и сможем застраховать этот риск» - ответили им. Как только они открыли половину компаний, им ответили, что процент снизится до 4,5. Десяток лет назад для меня это было потрясающим уроком о том, как реально работает риск-менеджмент.

Ранее я был государственным контроллером и после этого занялся риск-менеджментом, будучи адвокатом и судебным экспертом, потому что полагаю, что любая проблема – это риск и если ты умеешь его грамотно оценить, то ты будешь первым. Еще один риск, который стоит упомянуть – это административный.  В первую очередь, сюда относится таможенный риск. Мы говорим о таможенном профиле, который РФ вводит в отношении поставщиков с Украины, в первую очередь связанных с тем, что Украина позиционируется, как потенциальный член ЕС. И российская сторона хочет показать границу, в соответствии с которой необходимо работать по европейским правилам. При этом все прекрасно понимают, что украинские предприятия в 90% случая не готовы к вступлению в ЕС. Нельзя сказать, что это политика. Это чистое администрирование. Но этот риск остается. Осеннее противостояние достаточно сильно и больно ударило по экономикам.  Я приводил пример, что многие российские компании, такие, как «Уралкалий», внесены в специальные списки по профилям риска. Эти риски можно спрогнозировать.   

Сергей Писоцкий: Если сегодня собственник или топ-менеджер решит заняться расчетом риска для своего предприятия, с чего он должен начать?

Николай Павленко: Первое, с чего начинается любая наука или аналитика – это классификация. Он должен либо сам, либо при помощи консультанта (который на уровне собственника), выяснить, как работает бизнес. Во-первых, существует мнение собственника – что именно он хочет от этого бизнеса (как правило, он хочет получать чистую доходность в виде дивидендов). Топ-менеджер хочет поднимать стоимость бизнеса, но в большинстве случаев он мечтает, чтобы бизнес рос и становился мощнее, чтобы у него был больше оборот собственных средств. А рядовой сотрудник  хочет, чтобы была стабильность и не менялся собственник. Т.е. если собственник хочет получать чисто финансовый результат от финансового управления, топ-менеджер находится посредине и ему нужны стабильность и рост, то рядовому сотруднику необходима стабильность. Здесь необходимо обратить внимание, что разница рисков разная. Больше всего готов рисковать топ-менеджер, но он рискует не своими деньгами, а чужими. Собственник рискует своими деньгами и у него есть альтернатива: он может сравнить эффективную товарную стоимость по вкладам в банк либо другой бизнес. На таком уровне начинается разговор с собственником.   

Потом производится классификация рисков после ревизии предприятия, проверяется насколько эффективно и достоверно персонал предоставляет информацию и насколько быстро она поступает в систему управления, насколько она практична в конкретной ситуации и в конкретном бизнесе. И далее собственнику нужно всего лишь пять показателей, которые он должен контролировать. То же самое нужно и руководителю. В этом случае делается классификация рисков: налоговые, административные, логистические, риски персонала, технологические и природные. Также есть правовые риски, которые отчасти связаны с административными. Каждый риск оценивает конкретное количество денег. Проведя эту оценку, начинает высчитываться вероятность группами экспертов.

Сергей Писоцкий: Я так понимаю, и сам собственник, получив для себя матрицу рисков, может для себя определить меры?  

Николай Павленко: Да, несомненно. Собственник увидит все варианты и сможет решить, нужно ли ему это вообще.

Сергей Писоцкий: Так или иначе, мы пришли к ответу на один из моих вопросов, что риск-менеджер – это человек, который должен обладать глубокими знаниями практически всех экспертов предприятия: это – юрист, управленец, HR-менеджер и так далее.  

Николай Павленко: Да, это такой дженералист – человек, который обладает комплексными познаниями. Как правило, очень хороший риск-менеджер получается из контроллеров и ревизоров, который знает все – где что лежит и как что шевелится. И, конечно, хороший риск-менеджер – это, в первую очередь, человек с опытом. Я очень сомневаюсь, что ним может быть человек, который не прошел линейку с момента операционной деятельности до момента стратегического управления. Вы абсолютно правы, что этот человек должен быть опытным и авторитетным.  

Сергей Писоцкий: Николай Анатольевич, задам Вам последний вопрос: какие Вы видите глобальные риски для агрохимической отрасли в целом?  

Николай Павленко: Я в свое время работал референтом замминистра финансов  Алексашенко Сергея Владимировича. В недавнем выступлении он сказал, что сейчас происходят структурные изменения в экономике не только России, но и Европы и Америки. С моей точки зрения прогноз событий в макроэкономическом плане играет следующую вещь: во-первых, существует несколько центров регулирования. Украина, все-таки,  больше тянется к Европе, хотя и пытается исторически, стереотипически и экономически сюзничать с Россией. Она не сможет интегрировать в Европу, с моей точки зрения,  достаточно эффективно, т.к. это приведет к очень тяжелым потерям. Вторая вещь, которую необходимо понимать  - это то, что создание единого таможенного союза определяет  таможенные границы. И перемещение товара в часть таможенной границы будет встречать определенные административные сложности. Плюс это приведет к повышению риска, а значит и к стоимости логистических цепочек товара. 

Следующий риск – это риск изменения качества. Мы обращаем внимание на то, что если раньше автомобили и продукция делались с целью того, чтобы служить максимально долго, то сейчас они производятся для того, чтобы служить ровно столько, сколько заложено экономическими расчетами. То же самое произойдет и с продукцией агрохимического комплекса. Будет расти потребление высокоэффективных и максимально безвредных средств для увеличения урожайности и снижения рисков погодных условий. Тут нужны комплексные удобрения, и я не исключаю возможности, что значительную роль будут играть (возможно, это и смешно) забавные вещи: однажды один турист сказал: «А что если сделать единую систему капельного снабжения всей Украины удобрениями?». То есть проложить, как нефтекабель, и чтобы каждое поле снабжалось. Конечно, это смешно, но кто знает, возможно, так и произойдет, потому что крупное поле может и до такого дойти. Возвращаясь к нашему прежнему разговору, хочу отметить, что в странах СНГ ухудшается ситуация, идет рецессия экономики. Российский бюджет терпит достаточно тяжелые потери, и пока уровень нефти и газа держится, он снабжает 50%. Но отказ, например, от сотрудничества с Газпромом со стороны Украины, нанесет очень серьезный удар по бюджету России, а это автоматически означает, что будет сокращаться производство и химия будет терпеть определенные «зажимы», в том числе будет расти себестоимость продукции , а как результат – будет расти цена на бензин и на газ.

Помимо административных рисков, существует демографический риск, общий экономический риск того, что кризис все-таки не прошел (а он есть, просто латентный внутри). И четвертый фактор, который будет достаточно сильно влиять с моей точки зрения – это, конечно же, ключевой персонал. И вот как раз риск-менеджмент служит подходом к решению этих проблем. Рынок с одной стороны будет расширяться, потому что в Украине истощены земли. Поэтому подчеркну основные моменты: первое – это очень высокие маржинальные технологии, второе – это максимально дешевая логистика и третье – это расчет рисков. За счет этих ресурсов и необходимо вести бизнес.



06.02.2013We have created a brand new analytical periodical on Russian and Ukrainian Fertilizer market. Anyone interested in...: http://t.co/HFoj91qs
13.09.2012Российские агрохимики оценили преимущества контейнерных перевозок - РБК daily - Статьи http://t.co/Uxq0Jr2c
Яндекс.Метрика